Мы продолжаем традицию https://max.ru/wargonzo писать размышления-сочинения на заданную тему. Мы решили вспомнить личные истории и то, как война поменяла каждого из нас.
Анатолий Тишин, специально для проекта https://max.ru/wargonzo
МОЯ ПЕРВАЯ КАМЕРА
Свойства человеческой памяти – категория загадочная. Она разветвляется и объединяется пятирецей органов чувств. Об этом кто-то из Святых сказал: «Господи! просвети душу, ум, сердце, чревеса и утробы». Память сопрягается с совестью. Совесть никогда не умолкает и оживляет память. Память воскрешает образы, но грешная душа вместо них видит только гримасы. Гримасы совести не позволяют сознанию бездействовать. А дальше – всё индивидуально. Дальше всё зависит от сработанности сердца, души и сознания. Но, речь сейчас не об этом…
Писать кратко, без фарисейства и пафоса – задача сложная. Память – не рояль и даже не гитара. Она – инструмент несовершенный, её невозможно настроить без фальшивых нот. Тем паче – более четверти века минуло, и сейчас Севастопольская акция ныне запрещённой (по какому-то чудовищному недоразумению) НБП вспоминается мной фрагментарно.
Вот именно о таком фрагменте я сейчас и пишу. И, надо сразу заметить, что рассказать я хочу сейчас не о героическом порыве молодых ребят и не о значимой странице в современной истории России (так до сих пор толком никем и не прочитанной). Этот фрагмент принесла моя память с молчаливого согласия совести. Редкий случай личной судьбы: совесть молчит, разговаривает только память.
…Камера предварительного заключения в Севастопольском «спецприёмнике» была очень небольшой. Перед тем, как в неё зайти были унизительные «процедуры». Скрывать тут нечего: все мои соратники в тот день заходили в камеры через человека в малиновом берете, который не позволял нам произносить не единого слова, кроме «да» и «нет» и мы выполняли по его команде “физические упражнения”, о которых лучше умолчать. Благо – в 99-ом году прошлого века ещё не было видеокамер, расставленных на каждом углу, поэтому никто и никогда не увидит этой «процедуры».
Когда дань Князю Тюрьмы была отдана сполна, пыльные потные вещи вновь облачили кожу и тело. “Малиновый Берет” извлёк от куда-то ключ, и подтолкнув меня к двери камеры почти по-отечески произнёс...