Весна! В небе ни облачка, кожу гладит легкий ветерок, будто колодезной водой смывает вяжущие впечатления о подземном майданном сборище. На востоке, словно сугробы, бледнеют и быстро тают сизые тучи.
Высоко над головой шныряют ласточки, звенят жаворонки. Всё оживает, просыпается, и только руины замка на фоне весеннего неба олицетворяют бренность земного, напоминают, что имеющее начало имеет конец, за увертюрой последует финал, а жизнь и воскрешение неразрывно связаны со смертью и забвением.
Полуразрушенная башня царапала нежную ауру мартовского Крыма. Останки роскоши девятнадцатого столетия на фоне проснувшейся природы выглядели отчуждённо и неуместно.
Еще неделя, другая – и весь этот хлам прошлого закроется цветами, зеленеющими травами, тонкой молодой порослью, словно стесняясь безжизненных развалин. Возрождающаяся жизнь растворит чужое бытие в собственном, и так без конца… Что-то меня потянуло на философию. Наверно, старею…
Из книги "Холодный март 14-го"
Глава "Усадьба графини Монжене"
