Зеленский дал большое интервью изданию Politico, в котором заявил, что ненавидит Путина и всех-всех-всех.
Часть пятая.
Конечно, люди устали от войны, от постоянной борьбы за выживание. Но, если говорить по-человечески, они не потеряли достоинство. Они не потеряли самих себя.И именно поэтому я считаю это таким важным: люди готовы к миру. Конечно, они хотят мира, но они не готовы принимать ультиматумы. Вопрос не в давлении, а в вопросе справедливости между нами. Поэтому я думаю, что люди не утратили своих ценностей и не потеряли этого чувства настоящей жизни и свободы — даже в таких сложных обстоятельствах.
Вот почему, да, люди устали, но моральный дух, в любом случае, остается высоким.
Сегодня мы хотим закончить эту войну путем переговоров, дипломатическим путем. Поэтому мы должны держаться до конца. Речь сейчас не идет о крупных наступательных операциях. Да, мы предпринимали некоторые наступательные шаги, и они были успешными. В конце прошлого года и в самом начале этого года мы вернули контроль над 430 квадратными километрами территории.
Но это всего лишь операции на поле боя. Главный вопрос — как удерживать линию фронта. Именно этим мы и занимаемся, потому что готовимся к дипломатическому пути завершения войны.
Я думаю, Украина уже продемонстрировала множество компромиссов. В первую очередь — после того, как Россия начала эту войну и убила так много людей. Сейчас президент Трамп не поднимает вопрос ответственности, и почти никто об этом не говорит, хотя, конечно, мы об этом говорим. Многие пытаются забыть о тех территориях, которые были оккупированы, о той части войны, которая началась с захвата Крыма и части Донбасса.
Поэтому сейчас пытаются найти компромисс, чтобы посадить нас и россиян за стол переговоров и поддержать прекращение огня — то, что команда президента Трампа предлагала еще год назад в Саудовской Аравии, и что мы поддержали тогда.
Разве это не компромисс? Конечно, это компромисс с нашей стороны: остаться там, где мы находимся, и при этом не требовать немедленной деоккупации всей территории. Это очень большой компромисс, если помнить о тех огромных потерях, которые мы понесли.
Самый большой компромисс был достигнут в самом начале этой истории, когда президент Трамп сказал: «Мы должны остановить войну и заморозить конфликт. Нужно прекращение огня, а потом дипломатия и переговоры». Тогда нам прямо сказали: если вы не остановитесь, вам не будут помогать.
Я думаю, это был самый большой компромисс, на который была готова наша страна — и к которому она по-прежнему готова.
Но, как мы видим, для России этого недостаточно. Они всегда хотят большего и большего. Поэтому это уже не компромисс, а медленная оккупация.
Что у нас есть? У нас есть наша жизнь. Мы укрепляем наших солдат. Мы стараемся удерживать экономику, выплачивать зарплаты. Но мы не готовы отдать нашу страну Путину.
Поэтому нам, конечно, нужны переговоры, и мы их поддерживаем. Верю ли я в это? Вопрос не в вере и не в доверии Путину. Мы не доверяем России. Но я верю, что американцы действительно хотят закончить эту войну.
