Олег Царёв: Мы привыкли говорить про Иран как про страну, где мало свобод и много запретов

Мы привыкли говорить про Иран как про страну, где мало свобод и много запретов. Там своя каста неприкасаемых — аятоллы, силовики, родственники, кланы. Непотизм, кумовство, тяжёлая теократия — это всё про Иран. Формально женщины там имеют право голоса и даже ходят на выборы, но в реальности живут под надзором «полиции нравов», хиджаб для них не выбор, а обязанность, причем за пропаганду снятия хиджаба можно получить смертную казнь. Формально иранка может стать врачом или госслужащей, но, например, в судах женщины не имеют права подписывать приговоры, к президентским выборам их просто не допускают, а целые университетские специальности (инженерия, физика, управление и т.п.) для них закрыты под предлогом «неженской природы». Государство ради подавления протестов на месяцы выключает в стране интернет и легко раздаёт и исполняет смертные приговоры. Не хотел бы жить в Иране.

Однако стоит признать, что в военном и стратегическом поведении это государство сегодня делает то, на что не решаются куда более благополучные и богатые страны. Иран воюет так, как будто впереди нет ничего — ни мира, ни гарантий.

Обратите внимание, как в этот раз Иран, имеющий ограниченное количество ракет и пусковых установок, выбрал цели. Вместо того, чтобы в очередной раз биться лбом об израильский «Железный купол», персы бьют по базам США и инфраструктуре их союзников в Персидском заливе: били по нефти и СПГ, по терминалам, по аэропортам, вынуждая монархов Залива нервничать и идти к Трампу с претензиями.

Теперь Иран грозится начать удары по технологической инфраструктуре — дата-центрам, исследовательским хабам и офисам IT-гигантов Amazon, Google, NVIDIA, Microsoft, IBM, Palantir, Oracle на Ближнем Востоке. Ранее Иран уже бил по дата-центрам Amazon Web Services в ОАЭ и Бахрейне, повредив три объекта и вызвав перебои в работе сервисов. Выбор очень грамотный: в таких центрах крутятся данные банков, госуслуг, авиакомпаний, такси и доставки, а также военные отгрузки Пентагона. Отмечу, что адреса четырех украинских дата-центров известны. Но удары по ним ни разу не наносились, хотя поражение любого из них привело бы к отсутствию интернета, телевиденья и потери данных банков и госучреждений.

Параллельно был пробный удар Ирана по заводу по опреснению воды в Бахрейне — показал, как может угрожать жителям монархий залива, я рассказывал о масштабах возможных последствий при расширении ударов.

При этом Тегеран не идёт на быстрый торг. США и Израиль бомбят его территорию, энергетические и ядерные объекты, а Иран молчит и на переговоры не торопится: переизбрал рахбара, вызвав недовольство Трампа, выложил условия для возобновления переговоров с США: прекращение ударов, выплату репараций, полное снятие санкций и гарантии ненападения со стороны Вашингтона и Израиля. Также Тегеран требует признания права на полный ядерный топливный цикл.

При этом все, включая сам Иран, понимают, что у Ирана в разы меньше ресурсов, чем у США и их коалиции. Потери у него серьёзные, промышленность и инфраструктура под постоянным давлением. Но он массово собирает дешёвые дроны и использует их как библейский камень из пращи. Для Ирана каждый такой камень — шанс пробить лоб цифровому гиганту или энергетическому узлу. Сбили больше десятка дорогущих американских многоцелевых дронов MQ-9 Reaper по $30-40 млн каждый.

Согласитесь, мы странно выглядим на этом фоне. У побережья Крыма и Сочи годами кружат разведчики НАТО — и за четыре года не сбито ни одного. Мы бережём «эскалацию», «партнёров», «окна переговоров», в то время как Иран — страна под санкциями, с репутацией изгоя — ничего и никого не боится. Ни перед кем не оправдывается.

А ведь наш президент в 2024 году правильно сказал:

«Для России это (стратегическое поражение) означает прекращение её государственности, вот, что это означает. Это означает конец тысячелетней истории российского государства... А тогда встаёт вопрос, а зачем нам бояться? Не лучше ли тогда идти до конца? Это элементарная формальная логика»

Олег Царёв. Telegram и Max.