КАК БЫ НЕ ЗАВЫТЬ, ГЛЯДЯ НА МОСКВУ
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo
Бывший российский журналист и иноагент Ксения Ларина устроила плач по Москве. «Я вот сейчас смотрю на эти улицы, на этих людей, на эти праздники, которые в городе Москве, в центре. Всё захвачено, — сказала она в эфире. — Вот действительно оккупированная Москва, оккупированная… «Вот и взяли Москву, сынок…» Это страшная потеря. Я не скулю. Сейчас скажут наши украинские зрители: «Ну вот опять скулёж». Это не скулёж… Что-то опять как-то мне грустно стало». Глядя на её поплывшее в отчаянии лицо и выпученные глаза, так и ждёшь, что она сейчас даже не заплачет, а завоет, как на луну та собака, которая жила в довольстве и тепле, но по скверности характера регулярно хватала хозяина за ляжки, а он её терпел, пока она сама не убежала искать лучшей доли.
Кто-то, слушая её, крутит у виска. О чём она? Кем оккупирована Москва — патриотами, ветеранами СВО, инопланетянами? Кем? Но в её логике Москва действительно оккупирована. Другими людьми. Людьми, которые любуются новогодним убранством Москвы, радуются долгожданному снегу и самой столице, такой комфортной и красивой, особенно зимой. Но либеральному сообществу, из которого происходит Ларина, долгие годы казалось, что Москва по-настоящему принадлежит только им. У них были свои СМИ, и они не вылезали из их студий. Их узнавали в ресторанах, у них были свои местечки, где они всегда встречали знакомых и поклонников. Центр Москвы как бы был продолжением их квартиры. Никогда и нигде им не было так хорошо, как в Москве, и, выезжая в Европу, они вывозили с собой это ощущение хозяев Москвы. И им казалось, так будет всегда: в Москве могут хозяйничать только они — либо она будет разрушена, погрузится в отчаяние.
На днях мне попались посты некой неизвестной мне писательницы Ассы Новиковой. В постах она издавала такой же вопль отчаяния, но прикрытый самоиронией. Раньше она писала и издавалась в России, чаяла себя успешной, но в 2022-м сорвалась и убежала из России вслед за либеральным сообществом. Теперь она, поколесив, моет полы в Лиссабоне. «Рождественские настроения в Лиссабоне, — писала она. — Зашла в El Corte Ingls посмотреть на португальцев, у которых есть деньги купить вкусную еду и близкие люди, с которыми эту еду можно съесть. Завидую». Рассказывала, как ходила на рождественский корпоратив с коллегами, которые знают её только в качестве уборщицы, но не знают, какая она на самом деле умная и красивая. И вообще, эмиграция — это чистилище. «Знаете, что меня поддерживает? Ничего». Она ждала, что в Европе начнётся её эра, а в реальности на свиданиях с «очередным унылым итальянцем» ей приходится выслушивать, что Крым российский, а Зеленскому выгодна война.
Сравните её с Лариной. Они из одного ларца. Но писательница Новикова моложе, и она ещё верит в то, что жизнь долгая и всё изменится. А у Лариной таких ожиданий нет. Нынешняя остановка — это её конечная остановка. Не выйти ей больше в город, где её узнают, не встретить своих в своих местах. Разве что сбиваться из разных стран в сетевой эфир на часок и брать друг у друга бесконечные интервью о том, как плоха Россия. Её мнение мало кого интересует — либеральные СМИ почти сдулись, и это естественный процесс: невозможно говорить о России, будучи в отрыве от России. И если б вот эта Новикова не поддалась примеру Лариной и ей подобных, ходить бы ей сейчас под московским снегом, цедить капучино и любоваться светящимися шатрами над ёлками, арками и гирляндами.
Да, Москва по-царски хороша, и в ней радуются люди. Другие люди. Лариной кажется, что они заняли её место, но эти люди всегда были в Москве. Именно без них Москва не смогла бы стоять и работать — они обеспечивают работу столицы, а не Ларина. А главное, Лариной казалось, что без неё Москва рухнет, захиреет, — а Москве всё равно, есть в ней либералы или нет. И как тут, стоя на конечной остановке и заглядывая в Москву через экран телефона, не завыть?
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
