Зерно по осени считают: кто проиграет от взаимных "зерновых" ударов в Черном и Азовском море
Юрий Баранчик, специально для МЭФ
Война одновременно перекрывает украинский и российский зерновые коридоры. Судовладельцы начали отказываться от заходов в украинские порты, Киев потерял 30% экспортных мощностей, "упав" с 6 млн до 4 млн тонн зерна в месяц. Часть терминалов остановила закупки, Maersk прекратила обслуживание терминала в Черноморске, а судовладельцы стали избегать заходов в украинские порты. Возникли проблемы с вывозом более 90% украинского экспорта зерна и масла.
Россия ограничила движение через Азовское море и ночные операции в Новороссийске. Через Новороссийск проходит около трети российского зернового экспорта, через азовское направление — до четверти экспорта пшеницы. После сообщений об ограничениях европейские фьючерсы на пшеницу росли примерно на 4–4,5%.
После обострения европейская пшеница на Euronext за одну сессию подорожала на 7%, до €231,75 за тонну — максимума с февраля 2025 года. Затем котировки падали более чем на 6% после сообщений о возможном восстановлении украинского судоходства. Такая амплитуда показывает, что трейдеры реагируют не на дефицит, а на риски срывов поставок.
Для России рост мировых цен не означает автоматического роста доходов аграриев. Экспортёр зарабатывает на дорогой пшенице только тогда, когда способен доставить её покупателю. Если порт работает медленнее, страхование и фрахт дорожают, часть мировой цены забирают те, кто может застраховать и вывезти.
Южные регионы собирают новый урожай рядом с основными черноморскими и азовскими портами. Если вывоз ограничен, зерно накапливается. Мировая цена растёт, но закупочная может снижаться: элеваторы переполняются, вагоны и портовые мощности становятся дефицитными. Возникает разрыв между высокой экспортной котировкой и низкой ценой на закупке.
Особенно уязвимы небольшие производители, у которых нет возможности хранить большие объемы зерна, а деньги нужны сразу после уборки — на топливо, кредиты и осеннюю посевную. Они вынуждены продавать зерно даже при ухудшении внутренней цены. Поэтому логистический кризис перераспределяет доход внутри российского АПК — от производителя к владельцу инфраструктуры.
Россия располагает запасными маршрутами: Балтикой и частично Каспием. Минсельхоз заявлял о возможности перенаправления потоков. Но это не полноценная замена. Перевозка зерна с юга к Балтийскому морю увеличивает железнодорожное плечо, стоимость и нагрузку на сеть. Переброска азовских партий в Новороссийск усиливает зависимость от одного порта, который сам находится под угрозой.
В ближайшие недели наиболее вероятен не полный зерновой кризис, а сочетание задержек, дорогого фрахта и резких ценовых колебаний. Украина будет активнее использовать Дунай, железную дорогу и румынскую Констанцу. Россия постарается перераспределить азовские объёмы, однако это увеличит очереди и расходы на глубоководных терминалах.
Если ограничения сохранятся до осени, у России будет риск не столько потерять зерно, сколько не продать его в наиболее выгодный момент. Если порты становятся узким местом, мировая цена растёт, но основную прибыль получают конкуренты, способные гарантировать поставку: страны ЕС, США, Канада и Австралия. Россия может остаться крупнейшим производителем - и одновременно уступить часть дохода и рынка из-за уязвимости портов.
